Владимир (wg_lj) wrote in afirica_in_fire,
Владимир
wg_lj
afirica_in_fire

Categories:

Советско-кубинское сотрудничество на Африканском Роге

Александр Корольков
МОСКВА + ГАВАНА = ОГАДЕН
Советско-кубинское сотрудничество на Африканском Роге

В конце XIX века европейские державы, сознавая стратегическое значение Африканского Рога для морских коммуникаций в северо-западной части Индийского океана, предприняли шаги для его колонизации. Британцы обосновались на севере Сомали, а южная — большая и более населённая — часть досталась итальянцам. Джибути попало в сферу влияния французов. Вскоре после окончания Второй мировой войны начал набирать обороты процесс деколонизации. По решению Генеральной Ассамблеи ООН в ноябре 1949 года Южное Сомали было отдано под итальянское управление, а Северное Сомали — под английское. Тогда же было принято решение, что не позднее 1960-го обе части Сомали будут объединены и единая страна получит независимость. Так это и случилось. В отличие от большинства других африканских стран Сомали имело моноэтнический состав населения. Лидеры нового африканского государства выдвинули в качестве национальной идеи создание «Великого Сомали». Они объявили «исконно сомалийской землёй» все территории, где кочевали сомалийские племена, и предъявили территориальные претензии к соседям. По их замыслу, в состав Сомали должны были войти Джибути, Огаден (с древнейших времён бывший провинцией Эфиопии) и северо-восточная часть Кении1.

21 октября 1969 года к власти в Сомали пришёл Мохаммед Сиад Барре. Он объявил о начале строительства нового общества на основе «научного социализма». В это время сомалийская нация находилась на начальной стадии формирования. Она состояла преимущественно из кочевых племён и кланов. Это осложняло «строительство социализма», однако не мешало СССР распространить своё влияние на эту страну. Помимо других факторов такая политика обусловливалась геополитическим противостоянием Вашингтону. В расчёт бралось то обстоятельство, что США с начала холодной войны активно сотрудничали в военной сфере с Эфиопией. В начале 1972 года председатель КГБ СССР Юрий Владимирович Андропов нанёс визит в Могадишо. В феврале того же года в Сомали побывал министр обороны СССР маршал Андрей Антонович Гречко. В ходе этого визита был подписан договор, согласно которому Советский Союз арендовал военно-морскую базу вблизи от основных нефтедобывающих стран и коммуникаций, связывающих их с Западом. Это была база в Могадишо и доки в районе города Бербера. В мае 1972-го Сиад Барре вместе с министром обороны Сомали посетили СССР и Северную Корею.

В том же году Куба и Сомали установили официальные дипломатические отношения2. Гавана в 1970-х активизировала свои усилия в Африке и проявила заметную самостоятельность в Конго и Анголе. Кубинцы завоевали огромный авторитет в странах третьего мира, где им справедливо доверяли, видели в них своих. У Гаваны сложились доверительные отношения в том числе и с Организацией Африканского Единства (ОАЕ), решения которой всегда принимались в расчёт кубинским руководством. В вопросах территориальных споров ОАЕ руководствовалась своим решением 1963 года, закреплённым декларацией, подписанной в ходе саммита в Каире в 1964-м. Это решение предусматривало «уважение границ, существовавших при достижении ими национальной независимости».

До 1976 года военная вовлечённость Москвы и Гаваны в районе Африканского Рога была минимальной. СССР поставлял Сомали некоторые виды вооружений, а Куба в 1974-м направила туда несколько десятков военных специалистов, которые должны были помочь сомалийцам ремонтировать и осваивать советскую технику3. Но неожиданно для всех ситуация начала стремительно меняться.

Эфиопия с начала 1960-х годов вела военные действия в Эритрее против группировок, боровшихся за её независимость. Вопреки резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1950 года, рекомендовавшей создать федерацию Эритреи и Эфиопии, последняя в 1962-м аннексировала её и объявила своей провинцией. До 1976 года Эфиопия получала военную помощь от США: 10-12 млн долларов в год. После изменения политики США в этой сфере (поправка Кларка, принятая Сенатом в декабре 1975-го) военное сотрудничество с Эфиопией было поставлено на коммерческую основу. Аддис-Абеба согласилась платить за американское оружие. В 1975 году был подписан договор о закупках вооружений на 250 млн долларов. В 1976-м США поставили Эфиопии часть вооружений, в том числе несколько самолётов «Фантом».

Военные поставки СССР в Сомали и решительная поддержка Спадом Барре освободительного движения в Эритрее и сепаратистов в Огадене пугали руководство Эфиопии и вынуждали его закупать всё больше оружия. Напряжённость в отношениях двух стран стремительно нарастала. После того как в Эфиопию стали поступать «Фантомы» и крупные партии других вооружений, СССР и Куба начали рассматривать эфиопо-сомалийское противостояние под другим углом зрения. Американцы уже помогали ЮАР, спонсировали УНИТА в Анголе; становилось ясно, что не избежать и противостояния на Африканском Роге. Руководство Сомали рассматривало ситуацию как возможность добиться реализации своих территориальных претензий. Кубинцы, следуя просьбам СССР, согласились в 1976 году прислать несколько сотен военных инструкторов. По данным «Нью-Йорк Тайме», к апрелю 1976-го в Сомали находилось 2500 советских и 650 кубинских специалистов4.

В 1977 году в Эфиопии произошли радикальные изменения. В феврале «Совет равных»5 выбрал главой государства Менгисту Хайле Мариама. Во внутренней борьбе ему противостоял генерал Абате Атнафу, ставленник США. Следуя логике холодной войны, Менгисту в качестве покровителя выбрал СССР. Установление Кубой дипломатических отношений с новым режимом в 1975 году вызвало недовольство Спада Баре, которое он высказал в ходе своего визита в Гавану, состоявшегося в том же году. Фидель Кастро публично признал, что личные отношения с Менгисту «установились ещё до того, как он возглавил страну»6. Социалистическая ориентация Менгисту Хайле Мариама была известна Кубе и СССР ещё до 1977 года. На него сделали ставку.

На Африканском Роге, в отличие от Анголы, ни Куба, ни СССР не имели длительных отношений ни с одной из партий и организаций. Все контакты начали устанавливаться лишь с начала 1970-х. Африканский Рог был крайне важен для Москвы в геополитическом противостоянии с США. Потеряв в 1972 году влияние в Египте, СССР собирался укрепиться в этой части Африки и Южном Йемене, что открывало возможность получить не только порты в Индийском океане, но в перспективе и контроль за Баб-эль-Мандебским проливом. Гавана до 1977 года только присматривалась к развитию событий. Кубинские военные специалисты в Сомали имели возможность отслеживать ситуацию на месте.

1977-й стал годом переговоров. Задачей максимум для СССР было примирение Сомали и Эфиопии, что, по сути, означало создание целой группы стран в районе пролива Баб-эль-Мандеб, развивающихся по социалистическому пути. Сиад Барре 23 февраля в беседе с советским послом Г. В. Самсоновым заявил, что он не выступает против сотрудничества Эфиопии и Сомали, а сотрудничество с Эфиопией социалистических стран он охарактеризовал как «не только правомерное, но и необходимое»7. Но лично Менгисту лидера Сомали не устраивал, о чём он и заявил Самсонову. Сиад Барре считал, что, руководствуясь ленинским принципом права наций на самоопределение, Менгисту должен предоставить право Огадену и Эритрее самим решать свою судьбу.

В итоге СССР стал склоняться в пользу потенциально более сильного «союзника» — Эфиопии. Тем более, что на её стороне в вопросе об Огадене были международное право, ООН и ОАЕ. В декабре 1976-го СССР и Эфиопия подписали соглашение о поставке оборонительных вооружений из Советского Союза в 1977-1980 годах8. Москва также обратилась с просьбой к Чехословакии, Венгрии, Польше и Кубе о поставках в Эфиопию советского стрелкового оружия, которое они производили по лицензии. Одновременно последовала просьба к руководству Народной Демократической Республики Йемен (НДРЙ) переправить в Эфиопию часть танков и БТР советского производства. В то же время США начали сворачивать военное сотрудничество с Эфиопией. 2 февраля 1977 года представитель США в Эфиопии Герберт Малин в беседе с советским дипломатом С. Синицыным отметил, что Белый дом решил отложить на этот год поставки самолётов и ВМФ9. Американский политолог Уэйн Смит отмечал: «Сначала СССР и Куба не вмешивались в конфликт, но затем, когда Сиад Барре выгнал советских советников и разорвал отношения, они вмешались»10.

Что касается кубинцев, то они не просто поставили по просьбе СССР стрелковое оружие, но решили пойти дальше. Судя по всему, они принимали окончательное решение по поводу уровня и масштабов военной поддержки Эфиопии в феврале-марте 1977 года, когда генерал Арнальдо Очоа, а затем и сам Фидель Кастро посетили с визитами Сомали и Эфиопию. Как отмечал член Политбюро ЦК Компартии Кубы Карлос Рафаэль Родригес: «Куба предложила создать федерацию стран Африканского Рога или найти какую-нибудь другую форму, приемлемую для обеих стран»11. Однако все попытки СССР и Кубы разрешить ситуацию на Африканском Роге мирным путем не увенчались успехом.

2 апреля 1977 года Председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Викторович Подгорный провёл встречу с Спадом Барре, сделав очередную попытку добиться компромисса. После этого для согласования советской и кубинской позиций по этому вопросу в Москву 4 апреля приехали Ф. Кастро и генерал Очоа. В итоге было принято решение в случае эскалации конфликта поддержать Эфиопию.

В мае в Москву прибыл Менгисту. Он окончательно решил переориентироваться на СССР. К этому времени отношения с США были почти полностью свёрнуты. Теперьу лидера Эфиопии имелись более веские основания для просьбы о помощи со стороны СССР. В советской докладной записке этот момент отмечен кратко: «После нового запроса эфиопской стороны мы согласились увеличить поставки оружия и военных материалов»12.

США оказались в сложной ситуации. Борьба за район Африканского Рога казалась проигранной. Как заметил У. Смит: «Чтобы изменить ситуацию в свою пользу, нам нужно было бы отправить туда армию, но даже Бже-зинский был против»13. Однако американцы поступили изощрённее. Конфликт между двумя странами социалистической ориентации давал им шанс разыграть испытанную имперскую «партию» — «разделяй и властвуй» на «великой шахматной доске». Они воздействовали на мусульманские государства региона с тем, чтобы те поддержали Сомали. Кроме того, они пообещали поставить в эту страну «оборонительное оружие»". Президент Джимми Картер направил Спаду Барре секретное послание, в котором говорилось, что США не будут препятствовать «усилению нажима» Сомали на Эфиопию в Огадене15. Возможно, американцы, которые долгое время работали с эфиопскими военными, хорошо себе представляли низкий уровень их готовности. Расчёт был на втягивание СССР и его союзников в очень запутанный конфликт, выйти из которого будет не просто. Это позволяло Вашингтону лишить Москву по крайней мере одного из её «союзников» — Сомали. Дальнейшие последствия своей политики США тогда не просматривали.

17 июля 1977 года вооружённые силы Сомали вторглись в Огаден и стали быстро продвигаться в глубь Эфиопии. Им удалось перерезать единственную железную дорогу, связывавшую Аддис-Абебу с побережьем Красного моря, через которую шла большая часть эфиопского импорта. Всего в наступлении участвовали 250 танков, 12 механизированных бригад, 30 самолётов. Эфиопские подразделения, дислоцированные в Огадене, оказались в многочисленных котлах. По оценкам советского посла в Эфиопии А. П. Ратанова, к 17 июля численность регулярных частей эфиопской армии в Огадене составляла только тысячу человек. Бывший на месте событий кубинский генерал Очоа заявил Ратанову о легкомысленности руководства эфиопской армии, которое предложило провести контрнаступление на город Харгейса, то есть на сомалийскую территорию: «Это позволило бы Сомали развернуть более активные действия в Огадене, не говоря уже о политических последствиях данного шага»16.

Для укрепления отступающей армии Эфиопии Советский Союз стал поставлять в эту страну не только танки Т-34, Т-54 и Т-55, но и зенитные ракеты, боевые вертолёты, установки залпового огня и самоходные гаубицы17. Тем временем сомалийской армии удалось захватить важный стратегический пункт — Джиджи-гу. Всё это сопровождалось «психологической атакой» в западных СМИ, которые утверждали, что вскоре США и Великобритания окажут значительную помощь Сомали18. Стоит напомнить, что тогдашняя армия Сомали была создана советскими военными специалистами и имела в основном советское вооружение. Таким образом, для восполнения потерь требовались советские запчасти и материалы. Кроме того, военные поставки с Запада имели бы смысл лишь в случае, если они были бы массовыми и проводились в короткие сроки. Как показали последующие события, Вашингтон и Лондон не собирались поставлять крупные партии оружия: победа одной из сторон не входила в их планы. Понимая, что ситуация складывается для него не лучшим образом, Сиад Барре решил посетить СССР. Визит проходил в конце августа — начале сентября. Ему поставили ультиматум — вывести свои войска из Огадена и войти в федерацию, предложенную Ф. Кастро, или конфликт будет продолжен19. Сомалийский вождь, однако, зашёл уже слишком далеко, откат назад мог стоить ему власти.

В августе, когда ситуация на фронте для Эфиопии сложилась очень сложная, Менгисту неоднократно обращался к одному из руководителей сил Кубы в Анголе генералу Очоа с просьбой о переброске кубинских частей из Анголы. Очоа ответил, что «это зависит больше от Москвы, чем от Гаваны». В беседе между послами СССР и Кубы в Эфиопии кубинский дипломат Хосе Перес Новоа подверг критике своего генерала: «Он не имел права делать такое заявление в ходе встречи с Менгисту, поскольку в ходе визита Рауля Кастро в Москву вопрос этот не поднимался»20. В октябре последовало официальное заявление Эфиопии, согласно которому никаких регулярных подразделений Кубы на территории Эфиопии не было. Однако эфиопская сторона также сообщила, что на территории страны находились 200 кубинских военных специалистов21.

Гавана имела свои источники информации, но здесь, в отличие от Анголы, никаких самостоятельных действий кубинцы принимать не собирались. Конфликт был слишком запутанным, а возможные выгоды для Кубы слишком призрачны. Фидель Кастро также категорически отказался от участия кубинцев в конфликте в Эритрее.
Но после последней попытки договориться с Могадишо выбор был сделан. В начале ноября сомалийцы начали наступление на Харэр, в течение нескольких следующих недель всё должно было решиться на полях сражений. Требовалось только полностью убедиться в верности Менгисту. Он не замедлил её доказать. В Аддис-Абебе был арестован и без большого шума расстрелян второй человек в государстве — «агент американского империализма» Атнафу. После этого Менгисту отрезал себе все пути назад. СССР решил оказать полную поддержку Эфиопии и военным путём стабилизировать обстановку на Африканском Роге.

В ноябре в Москве, в ходе второго визита Менгисту, в числе других обсуждался вопрос и об отправке кубинских частей для «латания дыр» в Огадене. Перед визитом в Москву эфиопская сторона провела переговоры и с Кубой. С 15 по 19 октября полковник Фелеке Гедле-Гиоргис, министр иностранных дел Эфиопии, находился с визитом на Кубе. Было достигнуто соглашение об отправке кубинских войск в случае крайней необходимости22.

13 ноября сомалийское правительство денонсировало договор с СССР. 20-тысячный советский воинский контингент должен был в трёхдневный срок покинуть Сомали. Kyбинцам предложили сделать это в течение суток23. Военные действия тем временем продолжались. К декабрю после ожесточённых боёв сомалийцы были остановлены на подступах к таким важным центрам, как Харэр и Дыре-Дауа.

Одновременно с этим на севере страны активизировали свои действия эритрейские партизаны, поддерживаемые арабскими странами, Китаем и США. Пока велись бои на юге, эритрейские партии смогли договориться и в декабре нанесли серию ударов в районе жизненно важного порта Массауа, обещанного СССР в качестве возмещения утраченной базы в Бербера. Кубинское и советское командование оказались перед необходимостью быстро ввести в бой бронетанковые батальоны Южного Йемена, которые продвинулись под прикрытием ракет и артиллерии советских судов и смогли остановить эритрейцев. Во время кампании на юге в 1977 году конфигурация линии фронта в целом была неблагоприятна для эфиопского командования. Попытки занять более выгодные позиции неувенчалисьуспехом. Наоборот, большая часть эфиопских подразделений и кубинских советников оказалась в полуокружении под Харэром, на выступе фронта в районе Горей. На его захват сомалийцы бросили крупные силы, но овладеть им не смогли. Это был последний шанс Сомали изменить ситуацию до начала массовой переброски кубинских войск и советской техники в Эфиопию.

В ноябре 1977 — январе 1978 года силами советской военно-транспортной авиации был установлен воздушный мост с Эфиопией. Для его бесперебойного функционирования было привлечено 225 самолётов, в основном Ан-22 «Антей». Менее чем за три месяца они перебросили военной техники и вооружений на 1 млрд долларов24. В то же время развернули свою деятельность по переброске и кубинцы. 22 декабря началась масштабная передислокация кубинских военнослужащих с Кубы, из Анголы и Конго (Браззавиль)25. Для приёма всех кубинских рейсов на сутки был закрыт аэропорт Аддис-Абебы. Вскоре появилась официальная версия тех событий. В своей речи от 15 марта, опубликованной в «Гранме», Фидель сообщил, что Эфиопия запросила военную помощь, и в декабре — январе в Эфиопию были направлены кубинские воины-интернационалисты. «Мы были вынуждены отправить их, поскольку агрессия Сомали стала расширяться»26. Были посланы танковые, артиллерийские и авиационные подразделения. На заключительном этапе боевых действий вместе с эфиопской армией участвовали и кубинские мотострелковые части27.

Особенно в Эфиопии были нужны кубинские лётчики. Это было связанно с тем, что эфиопы не успели освоить новую технику, а советские пилоты выполняли задачи по изучению боевого применения техники. Были сообщения, что советские пилоты и самолёты были отправлены на Кубу, чтобы обеспечить ПВО страны и освободить кубинцев для войны в Эфиопии28. Этот случай показателен. Для СССР отправка своих собственных боевых подразделений была проблематичной. Это означало бы переход конфликта на другой уровень. В этом отношении кубинцы были идеальными военными союзниками СССР в третьем мире. Процессом транспортировки лично руководили министры обороны Дмитрий Фёдорович Устинов и Рауль Кастро. Столь высокий уровень руководства, по всей видимости, отражал важность и масштаб операции. Более того, в начале января 1978-го Рауль лично прибыл в Аддис-Абебу29. В Эфиопию было направлено до 18 тысяч кубинцев.
В начале 1978 года в Москве прошла встреча, в которой приняли участие Брежнев и Косыгин от СССР, Рауль Кастро и глава кубинского экспедиционного корпуса в Эфиопии генерал Очоа, а также премьер министр Южного Йемена Али Насер Мохаммед. Был сформирован объединённый генеральный штаб, который лишь формально возглавил Менгисту Хайле Мариам.

В него вошли эфиопы, советские офицеры, кубинцы и йеменцы. Стратегический уровень планирования был передан советскому генералу В. И. Петрову и главе военной миссии СССР в Ливии Григорию Борисову (бывший глава совет-нического аппарата в Сомали). Среди кубинских высокопоставленных офицеров были Лопес Ку-бас, Леонардо Андольо, Густаво Чуй и Ригоберто Гарсия. Элитные кубинские войска, получившие боевой опыт в Анголе, были сформированы в танковую и две мотострелковые бригады. Впервые кубинцы столкнулись с армией Сомали в оборонительных боях под Харэром в начале января30. Советское и кубинское командования стремились в максимально быстрые сроки освободить Огаден. Длительное пребывание иностранных сил на территории Эфиопии враждебно воспринималось правительствами некоторых исламских стран региона.

С 24 по 27 января сомалийцы, по данным западной прессы, понесли потери в 3000 человек31. Противник был отброшен на несколько десятков километров. Таким образом, город Харэр и дорога Харэр — Дыре-Дауа оказались вне угрозы, что создавало условия для второго этапа наступления. В первую неделю февраля, не дав противнику передышки, был собран кулак из 120 танков Т-62, которые поддерживались авиационной группой. Он нанёс удар по позициям вокруг Хареуа и Гильдесы, которые контролировали сомалийцы. Одновременно были использованы гигантские вертолёты Ми-10К для неожиданной высадки десанта пехоты и танков в тылу противника, что внесло окончательную дезорганизацию в действия сомалийцев. Тем временем кубинские войска освободили территорию к северо-востоку от Харэра и заняли ключевые населённые пункты в этом районе, чем кардинально изменили всю линию фронта. 2-10 февраля удалось занять важнейшие пункты — Хареуа, Гильдеса, Анономите, Бе-леуа, Фелана и Террасес32.

Несмотря на то, что сомалийцы понесли значительные потери, перед наступающими силами встала трудная преграда. Внушительная горная цепь в 2000 метров в высоту в середине горного массива между Харэром и Джиджигой была препятствием, которое, казалось, невозможно преодолеть. Сомалийцы основательно закрепились на единственном широком перевале Кара-Марда. Командование объединённых сил решило показать противнику, что основное наступление пройдёт через другой перевал — Себеле. Штаб сомалийцев попался на «крючок», решив, что там будет нанесён основной удар. Они ещё больше утвердились в своей «правоте», когда 24 февраля кубино-эфиопская колонна приблизилась к Себеле. Тем временем 69-я кубино-эфиопская мотострелковая бригада смогла перебраться по горным тропам на другую сторону горной цепи. С целью развить её успех генерал Очоа распорядился переправить тем же путём на другую сторону гор бронетанковые силы. Люди и техника двигались по горным тропам и бездорожью 11 суток под постоянными дождями.

28 февраля войска вышли на другую сторону горного массива, зайдя в тыл города Джиджиги. Штурм его начался 4 марта и стал полной неожиданностью для сомалийцев. Большую роль сыграла авиация, которая атаковала танковую колонну противника. После этого началась фронтальная атака и не с тыла, а на самом неожиданном участке — через перевал Кара-Марда. 75-я кубинская мотострелковая бригада неожиданно атаковала гарнизон, охранявший перевал33. Сомалийцы оказались перед угрозой окружения и были вынуждены отступить из Джиджиги, чтобы избежать полного уничтожения. После этого началось наступление кубинских и эфиопских войск по всему фронту и неорганизованный отход сомалийцев к границе. Лишь небольшая часть из 300 тысяч, вторгшихся в Огаден, смогла избежать окружения. Уже 15 марта правительство Сомали объявило о полном выводе своих соединений и частей из Эфиопии. А накануне, 14 марта, кубинцы официально признали, что их войска воюют в Эфиопии3"1. Так, по сути, закончилась война за Огаден.

Далее решения принимались уже не военными, но политиками. Здесь сыграли большую роль США. В приватном порядке американцев заверили ещё в начале кампании, что войска Эфиопии и её союзников не станут продвигаться на территорию Сомали35. Однако Вашингтон очень болезненно реагировал на распространение советско-кубинского влияния и военных сил по странам Африки. Конфликт был выгоден США до тех пор, пока не перерос в гуманитарную катастрофу. Погибли тысячи мирных жителей, свыше 600 тысяч стали беженцами. Размер материального ущерба оценивался в десятки миллиардов долларов36. На территориальный конфликт накладывались религиозный, межплеменной и идеологический факторы. В случае победы Сомали возникла бы реальная угроза полного распада Эфиопии, что в перспективе могло грозить долгосрочным конфликтом в этом регионе Африки. А это, в свою очередь, приводило в движение исламистские силы и означало дестабилизацию важнейших морских путей. Это не было выгодно никому. Вероятно, именно поэтому Запад тогда не оказал реальной военной поддержки Сомали. США даже заблокировали поставки американского оружия в эту страну через Египет и Саудовскую Аравию37.

Тем не менее в 1980-е годы США постоянно стремились к разжиганию эфиопско-сомалийского конфликта, чтобы воспрепятствовать усилению здесь советского влияния. В феврале 1983-го Сомали посетил американский посол по особым поручениям В. Уолтере, который вручил Спаду Барре послание Рональда Рейгана. В нём США заявили о своей поддержке «борьбы Сомали за Огаден»38. Ограниченный кубинский воинский контингент, состоящий из эффективных, боеспособных подразделений, оставался в Эфиопии довольно долго, хотя его численность постепенно сокращалась. Учитывая экономический, людской и военный потенциал Эфиопии, эти подразделения, по словам Фиделя Кастро, носили «символический характер». «Тем не менее, — подчёркивал кубинский руководитель, — до тех пор, пока Эфиопия считает, что кубинские боевые подразделения необходимы, Куба будет держать их в этой стране»39. С января 1984 по сентябрь 1989 года численность кубинских войск уменьшилась здесь с 10,5 до 3 тысяч человек40. Кубинцы до последнего находились в Эфиопии, оставаясь верными союзниками нашей страны. Только когда «новое политическое мышление» Горбачёва привело к свертыванию присутствия СССР по всему миру, в частности в Африке, кубинцы были вынуждены уйти не только из Анголы, но и из Эфиопии. Об этом на страницах отечественной прессы появилась скромная заметка. В ней сообщалось, что кубинские войска начнут выводиться из Эфиопии 9 сентября 1989 года41.

Геополитическая катастрофа, вызванная распадом «советского блока» и СССР, бумерангом ударила и по самому Западу. Одним из проявлений этого стала дестабилизация ситуации на Африканском Роге, полный распад Сомали и возрождение морского пиратства и очагов терроризма в этой части планеты.


Примечания
1. Porter В. D. The USSR in Third World Conflicts. New York. 1984. P. 182.
2. Valdes N. P. Cuba's Involvement in the Horn of Africa: The Ethiopian — Somali War and the Eritrean Conflict//Cuba in Africa. Pittsburgh. 1982. P. 66.
3. Leo Grande M. Cuban — Soviet Relations and Cuban Policy in Africa//Ibid. P. 38.
4. New York Times. 1976. April 5.
5. Далее — Временный военный административный совет — ВВАС.
6. Bohemia. 1978. 28 de abril. № 17.
7. Memorandum of Conversation between Soviet Ambassador to Somalia G.V. Samsonov and Somali President Siad Barre//http://www.wilsoncenter.org.
8. Soviet Foreign Ministry and CPSU CC International Department Background Report on the Somali-Ethiopian Conflict// Ibid.
9. Memorandum of Conversation between Soviet Counselor-Minister in Ethiopia S. Sinitsin with Political Counselor of the U.S. Embassy in Ethiopia Herbert Malin//Ibid.
10. Smith W. S. The Closest of Enemies. New York. 1987. P. 133.
11. El Pais. 1978. 2 de Julio.
12. Soviet Foreign Ministry and CPSU CC International Department...
13. Smith W. S. Op. cit. P. 135.
14. Leo Grande M. Op. cit. P. 39.
15. Новое время. 1978. № 35. С. 18.
16. Valdes N. P. Op. cit. P. 69.
17. Лаврёнов С, Попов И. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. М. 2005. С. 383.
18. New York Times. 1977. 31 July; 3 August.
19. ТАСС. 1977. 31 августа.
20. Memorandum of Conversation between Soviet Ambassador to Ethiopia Ratanov and Cuban Ambassador to Ethiopia Jose Perez Novoa//http://www.wilsoncenter.org.
21. The Times. 1977. 4 October.
22. Valdes N. P. Op. cit. P. 71.
23. Лаврёнов С, Попов И. Указ. соч. С. 385.
24. Выполняя союзнический долг. М. 1997. С. 180.
25. Diario las Americas. 1977. 22 de deciembre. P. 1.
26. Granma. 1978.16 de marzo.
27. Ibid. 1985. 11 de febrero.
28. Porter B. D. The USSR in Third World Conflicts. New York. 1984. P. 205.
29. Leo Grande M. Op. cit. P. 39.
30. Granma. 1978. 4 de marzo.
31. New York Times. 1978. 13 February.
32. Granma. 1978. 21 de marzo.
33. Porter B. D. Op. cit. P.204.
34. Valdes N. P. Op. cit. P. 75.
35. Smith W. S. Op. cit. P. 134.
36. Лаврёнов С, Попов И. Указ. соч. С. 389.
37. Leo Grande М. Op. cit. P. 39.
38. Известия. 1983. 25 ноября.
39. Granma. 1985. 11 de febrero.
40. Известия. 1989. 8 сентября.
41. Там же.

// "Родина" - #3-2010
Tags: 60-е, 70-е, 80-е, Африка и Россия, ООН, Сомали, Эфиопия/Эритрея
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments